?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Поделиться Пожаловаться Next Entry
"Обратно, как всегда" (кусочек в догонку)
красный
kabyz
- Во! Ловец человеков пожаловал, - Машка приподнимается на локте и поверх очков смотрит в сторону дьякона, - Сейчас наловит себе на ужин.
- У тебя, как я посмотрю, совсем с религией дела плохо обстоят, - Лёха хмыкает и откусывет половину огурца.
- Они вечно пытаются дать мне ответы на вопросы, которые я не задаю.
- Это как это? Ну ка поясните, Барыня. Мы люди все необразованные, нам ваше учение впрок пойдёт.
- А нечего пояснять. Ерунда это всё. Было мне как-то плохо совсем. Запуталась что ли или запутали меня. Решила либо в алкоголики податься, либо в церковь сходить. Про церковь меня мама надоумила. У неё на этом деле какой-то пунктик. Сама не ходит, ни одной молитвы не знает, а всех поучает. А я что? Я примерная дочка. Пошла в церковь. Пришла. Нашла там попа какого-то. Говорю ему, что плохо мне, что причаститься хочу.
- С утра не ела?
- Понятное дело! Даже вечером не ела. Всё, как полагается. А он меня ну расспрашивать про то, как я живу, с кем живу. Не про то, зачем живу, а с кем. Буд-то это его касается. Курю ли я, выпиваю ли, медитирую… Вы представляете? Спросил меня, не занимаюсь ли йогой. Ну, я думаю, что продвинутый поп. Про медитации что-то понимает. А я же занималась немного. Скорее для здоровья, чтобы похудеть.
- Куда тебе дальше худеть? И так одни кости! – Я наливаю себе чай и передаю термос Лёхе.
- Ты, Дядюшка, всё-таки неделикатный. Вроде и воспитанный человек, интеллигентный, а как ляпнешь, то если бы на моём месте какая другая оказалась, то обиделась бы на тебя по гроб жизни. Кто ж так девушке говорит – «одни кости». Сказал бы что-то вроде «Ты и так в прекрасной форме» А то кости…
- Ты в прекрасной форме. Кости так и торчат. Куда тебе худеть?
- Всё. Прекрати. Ну вот… Говорю ему, что да. Что занималась йогой, что курю, но немного меньше половины пачки в день. Что хожу в бассейн.
- Что только что соблазнила сестру своего жениха…
- Игорь! Я серьёзно. Прекрати. Или я уеду сейчас.
Машка как-то вдруг подобирается. У скул её колыхается обида, а на шее проступает маленькая нервная венка.
- Сейчас кое-кого кое-кто вызовет на кое-что, - Лёха сдвигает брови и изображает рукой движение, словно он протыкает меня шпагой.
- Машка, прости. Больше не буду. Того гляди, рыцарь меня забралом загрызёт. Это я от ревности, жары и похмелья.
- Ну вот, - она тянется к Лёхе, который подставил ей щёку для поцелуя, - Рассказала я ему всё как на духу, упомянув, что у меня ещё и месячные кажется не пришли. Тут этот поп начал на меня шипеть, что я неправильно живу, что всё у меня в жизни неверно, что он меня до причастия допустить не может. Что мне нужно делать то-то и то-то, читать молитвы такие-то и такие-то, ходить на службы чуть ли не каждый день и тогда, может быть, он меня причастит. Ну не свинья ли? Я что, - к нему что ли пришла? Я к Богу пришла в коем веке. Я, может быть, ночь не спала, волновалась, ждала. А он мне такое.
- А они могут до причастия не допустить? – Я киваю на дьякона, который как раз примостился на досках купальни и расшнуровывает ботинок.
- Хрен их знает, - Лёха задумчиво трёт подбородок, - Я в православии фигово разбираюсь. У католиков вроде не имеют права не допускать. Помнишь, как в кино? Приходит убивец, садится в кабинку, и ну рассказывать, как он замочил семью Фаринетти, потом Спагетти, потом Чипполино. А ему в ответ полное прощение грехов и наказ больше так скверно не поступать.
- Во! Прекрасный сервис.
- Это ты конечно хватил, Лёшечка. В кино – это же символ. – Машенция ласково гладит Лёху по лысине.
- Символ чего? – Осведомляюсь я.
- Скажем, несовершенства человеческого общества. Или продажности католической церкви…
- Кризиса буржуазной морали и скорого наступления всеобщего рокенролла. – подхватывает Лёха
- Символ засилия массовой культуры и девальвации человеческих цнностей. Во! А так же символ кризиса западной аврамической парадигмы, предрекающий скорый конец современной урбанистической цивилизации вместе с её кредитно-денежной системой.
- Дураки какие! – Машка вскакивает, расплескав вокруг себя песок. Потешно топает ногой, и вдруг прыгает на одной ноге прямо к дьякону.
- Дяденька! Дяденька священник! Они меня обижают! Я маленькая, а они вон какие большие. Наложите на них епитимью! Да потяжелее. А если есть какая-нибудь вонючая епитимья, то давайте им вонючую.
- Здрасьте. Меня Маша зовут, - выпаливает она, доскакав до купальни и нависнув прямо над дьяконом, который к этому времени справился со шнуровкой на правом ботинке и теперь сосредоточенно рассматривает что-то у себя на пятке.
Он улыбается и манит Машку пальцем. Та присаживается на корточки, ухватив себя руками за коленки и склонив голову набок. Дьякон что-то говорит ей, но слова заглушает чавканье двигателя отъезжающего автобуса. Видимо, он что-то её спрашивает, на что та даёт отрицательные ответы. Это видно по тому, как энергично летают хвостики из стороны в сторону. Дьякон поднимается, протягивает руку Машке, помогает встать. Не отпуская Машкину ладонь, он ведёт её к берегу. Тоненькая фигурка в красном купальнике рядом с долговязым дьяконом в чёрном подряснике смотрится оксюмороном. Надоже, какая появляется эротичность от полуобнажённого женского тела на фоне строгой одежды священника. Бесстыжая она, конечно. Но красивая. Очень красивая. Особенно сейчас. Свезло Лёхе. А ведь точно ревную. Как-то это помимо меня происходит. Ирке что ли позвонить?
- Искушение святого Антония, - хмыкает Лёха.
- Скорее, покаяние святой Марии.
- Сейчас ведь утопит её к чёртовой матери.
- Ерунда. Тут мелко, а глубоко он не пойдёт. Штаны, смотри, у него только до колена закатаны.
- Вот ведь затейник. Слушай, а он монах или не монах? Если не монах, то может быть мне уже стоит начинать волноваться?
- Брось ты, Лёха! Ты посмотри на него. Поверь, но он тебе не конкурент. Машке такие не нравятся. Я тебе, как родственник говорю.
Тем временем дьякон отводит Машку от берега на десяток метров. Он останавливается, черпает в горсть воды и поливает Машкины волосы, перекрестив. Потом так же поступает с Машкиными локтями. После этого они уже оба поворачиваются лицом к противоположному берегу и, трижды перекрестившись, кланяются.
- Во дают! – только и выдыхает Лёха, - Это что ещё за обряд такой на пленере?
- Даже и не знаю, но думаю, что немного благости ей не помешает. Вот, что мне интересно, - их учат таки штуки вытворять, или это всякий раз импровизация? А наша-то! Всё на полном серьёзе. Ты заметил, какое у неё было лицо, когда он её водой поливал?
Машка выскакивает на берег и бежит к нам, улыбаясь даже кончиками своих шкодных хвостиков.
- Всё! Мне было плохо, а теперь мне так хорошо. Мне так хорошо!
Достаю из рюкзака полотенце. Протягиваю ей.
- Насколько я помню, ты цвела и пахла всё утро. Если это называется «плохо», то я начинаю опасаться за свои оценочные критерии.
- Нет! Ты не понимаешь! Мне утром было прекрасно. Мне и вечером было прекрасно, но на самом деле мне было очень плохо ещё с Москвы. Уже давно. А теперь мне и так хорошо, и эдак хорошо. Понимаешь? Лешечка, ну а ты понимаешь?
Лёшечка понимает. Он вытирает Машкину голову полотенцем. Наклоняется и подаёт футболку. Пока та, сидя на траве пытается втиснуться в джинсы, подходит дьякон.
- Здравствуйте, - нам по очереди ладонь. - Георгий.
- Победоносец? - громко спрашивает Лёха.
- В каком-то смысле. Мария попросила на вас епитимью наложить. Вы как, готовы?
- Мы завсегда подпишемся. Что делать-то надо, Гоша?
- Георгий, – мягко поправляет дьякон, - Тут такое дело. Привезли доски на Секирную, а наверх не смогли подняться. Сбросили возле бани. Поможете наверх перетащить?
- За это нам прощение грехов?
- Прощение не обещаю, а обедом накормят.
Лёха вопрошающе смотрит на меня. Чувствуется, что ему очень хочется потаскать доски. В предложении дьякона он чует столь необходимую его характеру авантюру. Вернее не авантюру, а ту неожиданность, в правильность которой он сразу уверовал.
- Нам вроде как не по пути. Мы, собственно, в Ребалду, - неуклюже пытаюсь отмахнуться от предложения, но слышу в своём голосе нотки неискренности. По всему выходит, что и мне вдруг приспичило на Секирную таскать доски.
- Много досок?
- Сороковка. Полтора куба. И вагонки половинка. – Дьякон глядит добродушно. Улыбается.
- Ну, что, Лёха, совершим неожиданный трудовой подвиг?
- Ребята, пойдём на Секирную. Пойдём-пойдём! Я хоть посмотрю, что за место такое. А то, когда ещё сюда выберусь. – Машка прыгает на месте от возбуждения. Никакого смирения в глазах. Только радость торопливая.
Знаю я этот склон на Секирной горе. Там подъём градусов под сорок пять, метров на двести. По жаре самое то. Сердце спасибо скажет. Но уже все решено. Решено ещё до того, как этот «велосипедист» подъехал. Надо подчиниться Острову. Он редко просит, а уж если просит, значит, что так и надо.

Машка позаимствовала у дьякона велосипед. Тот с радостью отдал. Заботливо опустил сиденье, помог Машке залезть.
- Аккуратнее только. У него иногда цепь прокручивается. И передний тормоз совсем не работает. Тормозить только ножным.
Но Машка уже уверенно крутит педали, удаляясь вдоль по брусчатке. Всё ей всегда удаётся. Всё дают, что не попросит. Мало есть мужиков, которые не поддаются её очарованию. Лёха бедолага попал. Втрескался в малолетку. У него даже черты лица поменялись. Какие-то внимательные складочки на лбу. Что-то сторожевое, охранное.
- На службу утром так и не пришли? – Дьякон громыхает рядом со мной военными ботинками.
- Напились вчера на радостях. Сегодня как-то не до церкви было.
- Так никогда времени не найдёшь. Это всё бесы его у человека воруют. А человек и поддаётся.
- Может и бесы. Но утром мне пива хотелось, а не молитвы. Так что я сомневаюсь, что Богу нужна была моя похмельная молитва. Если уж совсем быть честным, не воспринимаю я это место, как Храм. Как музей – да. Как архитектурный объект – да. А как место для молитвы – нет. Бог, вообще, задолжал этому месту. Слишком долго не замечал, что тут происходило.
- У Бога никаких долгов нет. Человек Богу должен. Своим существованием и своим спасением. И для человека важно те долги отдавать. Если долги отданы, то и умирать не страшно. Вот, Вы, небось, в глубине себя только хорошее думаете. Чувствуете Божье начало. Слова правильные говорите. Идеалы имеете. А человек всегда живёт между своими идеалами и своими поступками. И подвиг его не в том, чтобы те идеалы в себе копить, а в том, чтобы за поступки ответ нести. Это и есть долг.
- Перед кем это?
- Перед людьми и перед Богом.
- На том свете?
- Про тот свет ничего не скажу. А на этом свете человеку совесть дана. Вот и нужно вослед за совестью идти. Совесть – это дыханье вашей души, а не вашей личности. Личность может совсем неверными дорожками блуждать, а у души дорога всегда одна: от Бога и к Богу. И чем ближе дороги души и личности, тем легче человеку живётся, тем счастливее он внутри себя.
- Рекомендуешь блюсти моральный облик?
- Мораль, это то, что между тобой и людьми. Это мораль. Она, вроде как, и должна быть светлой, но всякое бывает.– Дьякон, похоже, сел на любимого конька. Чувствовалась отрепетированность текста. - Важнее морали нравственность. Нравственность – это Божий закон, а совесть - её мерило. Они, вроде как, и близки мораль с нравственностью, а не одно и то же. Вы деньги зарабатываете. Вы продаёте-покупаете. Морально это? Да. В обществе это морально, потому как законно. А нравственно? Не всегда. Общество законы устанавливает согласно своей морали. Для нравственности законов общество не придумывает. Если и пытается, то гомункулы выходят. Бесовским духом напитаны. Гордынью бесовской. Попыткой быть таким же, как Творец.
- Погоди, Георгий! А как же десять заповедей?
- Это да. Это законы. И дал их Бог. А общество нравственных законов изобрести не может. Нет у общества такой силы. Нравственные заповеди – это, друзья мои, высшая ступень Божьего творчества.
- А если общество такое дурное и неправильное, то за каким лядом перед людьми-то ответ нести?
- Это просто. Занимаешь ты в долг у людей, а отдаёшь Богу. Что тебя подвигает отдавать? Совесть.
- Или паяльник в заднице, - вставляет Лёха.
- Это для тех, кто совсем оглох и совесть свою не слышит.
- Стало быть паяльник в заднице – это тоже Божий промысел?
- Всё Божий промысел.
- Странная это логика. Не понимаю я её. Какой-то в этом обман. – Лёха скинул с себя тельняшку, смотал её в тюрбан и водрузил на голову.
- А причащаться надо. Тогда и обмана никого не будет. В Церковь ходить.
- Известная песня. Как только логика начинает сбоить, так сразу единственный аргумент, что, мол, не причащаетесь. Посты не соблюдаете. Дескать, какого рожна требуете, если жопу свою не поднимаете. А мне перед тем, как жопу поднять, хочется чтобы меня убедили в правильности этого. Не доказали существование, это я допускаю. А убедили, что этот вот способ служения Богу – есть самый что ни на есть правильный. И, что характерно, пока ещё никому не удалось. Не вижу я правды. Не вижу объяснений. Честно пытался искать. Не отыскал. Нету в православии для меня ответов на самые главные вопросы. Вернее есть один ответ: «Всё Божий промысел». А меня такой ответ не устраивает. Такой ответ мир для меня не упрощает, а подменяет каким-то выдуманным, какой-то схемой. Я ж историю христианства изучал. Всё себе достаточно полно представляю. И как Павел церковь строил, и как с ересью боролись. А в ереси той, что характерно, как раз много ответов находилось. Вот вы взяли, и все духовные практики свели к молитвам, да литургиям. Что в схему не влезало, ересью объявили. Подменили истинное внешним. А такие штуки у вас были, такие механизмы. Всё похерили. Кстати, о постах. Я десять лет подряд Великий пост соблюдал. Ни кефирчика, ни шашлычка. И что? А ничего. Желудок себе посадил. Гастрит заработал. На хрен мне такие посты?
- Сложно с тобой говорить, Алексей. Сложно. Ты ведь не веришь. Если бы верил, то и вопросов таких не задавал. А для неверующих нет спасенья.
- Отличная позиция! Супер! Нормально. Ну, так будь миссионером! Давай, неси мне слово Божье. Научи верить. Представь, что я дикарь из племени умбо-мумбо, а ты белый миссионер. Вперёд. Учи. Да, есть некоторая разница. Я читать умею. Евангелие не по одному разу прочёл. Всё истину там искал. И не нашёл. И строчки читал и между строчек. Ну, так покажи мне ту истину. Расскажи. Научи. Я рад. Вот, понимаешь, блуждаю в потёмках. Так дай мне света этого самого, либо покажи, где тот свет искать. Где он? В бабках этих, что в церкви стоят и только и шикают «не так крестишься», «не так одет», «не туда пошёл», «не там встал». Это что ли истина?
- Бабки – это не Церковь.
- Хорошо, а что тогда Церковь?
- Символ веры наизусть знаешь?
- Наизусть не знаю, но о чём там речь идёт, представляю.
- А выучи наизусть. Помогает. Гордыня в тебе, Алексей. Великая гордыня.
- Значит таков «Божий промысел», - передразнивает Лёха противным голосом.
- Богохульствуешь.
- Нормально! Почему? Если дух мой от Бога, то почему я его смирять должен? Не богопротивное ли это занятие – смирение духа? Придумали это, чтобы людьми было удобнее управлять. А к вере это никакого отношения не имеет. Почему я должен смиряться? Перед кем смиряться? Перед Ним? – Лёха показал пальцем в небо, - А ему всё равно. Лично я, Алексей Паратаенко, Ему до глубокой фене. Создал, наделил всеми качествами, чтобы жить можно было, и занялся своими делами. И смирением ты до Него не докричишься, не достучишься. Не с просьбами же к нему стучаться: «Дай же мне Боженька подписать контрактик с этой фирмочкой, чтобы бабла срубить немножко! Дай же мне смиренному! Верю в тебя со страшной силой. И принимаю всё, что ты ни сделаешь. Но контрактик бы мне..» Так?
Дьякон устал спорить и идёт, покусывая длинную травинку. Машке на его велосипеде укатила куда-то далеко вперёд. Скрылась за поворотом дороги. По всему видно, что разговором этим он тяготиться, хотя начал его сам и поначалу, похоже забавлялся даже. Лёха же раздухарился.
- Георгий, ладно. Не бери в голову. Хорошо. Ну, не понимаю я чего-то. Ну, обделило меня, наверное, когда всем этого понимания отсыпали. Но пусть так. Но объясни мне хотя бы только одно. Почему это вы считаете, что нет спасения кроме как в Церкви? Почему? Почему я лично не могу договорится с Богом? Почему мне нужен обязательно посредник? Ты же сам говоришь, что душа во мне от Него. Так почему эта душа не может к нему иди сама?
- Так положено.
- Кем положено? В каком это из Евангелий написано? Процитируй мне, грешному, эти строки! Не можешь? Так нет там такого! Нету! Напридумывали всякого. Насочиняли. И сами в это поверили.
- Ну, Лёха, ты просто Лютер! Лидер протестантской веры.
- А у них всё проще. Там тоже нет объяснений, но и чванства этого нет.
- Осторожнее! - Дьякон, поднимает голову и нехорошо так, неласково смотрит на Лёху. – Осторожнее. Сначала себя пойми, а потом уже в дела церковные лезь.
- Да иди ты, Жора, в жопу! Я себя тридцать семь лет пытаюсь понять. И это я сам себя понимаю. И я сам разговариваю с Ним. Тебе, похоже, ещё и тридцатника нет. Чего ты вообще в жизни видел? Хрен ли ты считаешь, что мои с ним разговоры – это ерунда, а твои разговоры – это откровение?
- С бесами ты, Алексей, разговариваешь, а не с Богом.
- Приехали. Откуда такая уверенность?
- Я не буду отвечать.
- Обиделся? Ну-ну. Как человек можешь обижаться, сколько угодно. А как пастырь будь добр, мне отвечать на мои вопросы. Если спрашивают, то должен отвечать.
- Ничего я тебе не должен. – Дьякон кивает головой в сторону горы, - Вот, доски вверх отнесёте, буду должен покормить. А пока ничего я тебе, Алексей не должен.
- Нормально! А почему это я должен доски носить? Что это за долг у меня такой образовался? Если честно, то я что-то уже не совсем понимаю, какого рожна мы на твою просьбу повелись. Игорюха, может ну его этот трудовой подвиг? Вот как раз и поворот на Савватьево.
Лёха останавливается рядом с указателем. Я сажусь на обочину и начинаю вытряхивать из ботинка попавший туда камушек. Дьякон даже шага не замедлил. Идёт как и шёл. Вот ведь выдержка у мужика.
- Эй, Отец родной! Не споткнись! – Лёха плюхается рядом со мной.
Мне их базар с самого начала не понравился. Знаю я Лёху как облупленного. И методы его спора давно изучил. Потому и до спора у нас никогда не доходит. Или сразу его посылать надо или уж молчать и включать дурака. Всё равно, ничего не докажешь. Потом, быть может, одумается, придёт с бутылкой. Дескать, неправ. Дескать, помнишь тот разговор? Так прости, мол, меня. А я уж и забыл. А я даже не помню о чём речь. А он, оказывается, думал всё время, анализировал, аргументы мои взвешивал. Он же не со мной спорит, или вот с дьяконом этим. Это он с собой спорит. Себя на слабо пробует.
- Чего ты на него взъелся вдруг? Завёл тут теологические споры.
- Это не я завёл. Это он завёл. Сам первый начал по ушам ездить. А я это терпеть не могу. Он не больше моего понимает. Мальчишка ещё, а туда же. Проповедник сраный. Пусть спасибо скажет, что по уху от меня не схлопотал.
- Лёха, я сам тебе спасибо за это скажу. Не очень правильно со священниками драться.
- А если он сейчас начнёт Машу трахать прямо под поклонным крестом?
- У тебя больное воображение. Он же священник.
- Священник? Ты видел, как он на неё пялился? Парень он молодой. Яйца небось звенят под рясой. Прибью на хрен, если он опять её начнёт за руки хватать. Ты заметил, как он её на велик свой подсаживал?
- Ведёшь себя, как влюблённый даун.
- Имею на то полное право, - Лёха смеётся и хлопает меня по макушке. – Вставай! Пошли уже. Раз с дуру наобещали поработать, надо работать. А то ещё предаст анафеме. До Секирной километра полтора осталось. И Машке надо звонить. Куда она там подевалась?
(остальное потом
то, что раньше, смотрите по меткам
и если не затруднит, то если прочли до конца, то распишитесь мелом на стене)


  • 1
(Удалённый комментарий)
Ага, спасибо. Убрал. И ещё повыкидывал этих экспрессий. Ну, для того и выкладываю, чтобы "со стороны" смотреть на текст.

Эту часть прочла полностью, а предыдущие не все. Машка нравится.

Прочла до конца,считаю что круто,хочу еще!Лехино мировозрение-приветствую!

Лёха сложный такой, хотя рыцарь, конечно.

но он обладает чертой редко встречающейся.-не принимать ничего наверу и пытаться понять!он Трезвый- по настоящему!.)

Лёхины аргументы и сомнения - прямо как у меня, только не теми словами.:)) На одном вертеле с ним жариться будем, что ли? :)))

История про Машу, и как некий священник отказался не то, что к причастию допустить, а даже исповедь принять - слууушай, я начала читать и испугалась - неужто я тебе рассказывала?
Я тоже шла оттуда офигевшая, типа, ночь плохо спала, три дня готовилась, а он тоже всякую фигню расспросил и этак по-деловому "Вы не готовы, почитаете книжечки, записывайте какие, купите у нас в киоске при входе!" (ха, у двух из четырех книг - он сам автор!! :)), все за меня решил..
А если у меня крик души? А если бы я через час под трамвай попала, да без исповеди???.....
==========

Понравилось выражение "влюбленный даун". :)) Спишу слова.

Мда? Хм... Ну, значит, моя фантазия не такая и фантазийная оказывается

Таланту дан дар слышать чужие мысли и облекать их в хорошие словесные формы...:)))
Наоборот, это ж здорово, если в твоих героях люди себя узнаЮт.

(Удалённый комментарий)
Похоже, начинает закручиваться, да?

Там не следует ждать какой-то закрутки.

Я не в детективном смысле, конечно. Вот ты их всех собрал вместе. Замешал место, чувство, память, включил противостояние. Что-то должно случиться.

Впрочем, если и не случится, я не буду расстроен: читать - наслаждение! Спасибо тебе еще раз.

Очень. На одном дыхании читается. Хочу еще!

улыбаясь даже кончиками своих шкодных хвостиков
Здорово сказали!

  • 1