June 15th, 2005

красный

Любовь к литературе. (Что-то из детства)

          Папиных друзей обычно звали Дядями Мишами и Дядями Славами. Дяди Миши все поголовно пили водку, а Дяди Славы портвейн. И те, и другие работали инженерами, любили книги, собак и Би-Би-Си.
          Практически каждый выходной папа отправлялся на книжную толкучку, располагавшуюся на задворках магазина подписных изданий на Литейном проспекте. Это называлось «пойти в Садик». По всему «Садику» на разноцветных клеёнках лежали книги. Возле клеёнок стояли дядьки в болоньевых куртках с перфокартами, торчащими из карманов. На перфокартах убористым почерком обозначались интересующие издания. Между клеёнок сновали другие дядьки, с такими же перфокартами в руках и спортивными сумками на плече. Книгами обычно менялись. Например, за «Королеву Марго» можно было просить пару книжек из серии «зарубежная фантастика» или «Аэропорт» Хейли. За один томик «библиотеки приключений» отдавали двух Битовых и одного Думбадзе, а за одного Пикуля требовали одного Платонова или трёх Житинских. Вообще, у книжников была разработана целая система измерения ценности издания, мне совершенно непонятная. Однажды за вожделенного мной тонюсенького Дональда Биссета  папа выложил огромный двухтомник «Блокада», написанный, как мне тогда казалось, известным композитором Чайковским.
        После «Садика» Папа шёл с Дядями Мишами на угол Владимирского и Литейного проспектов в кафе со странным названием «Сайгон», где пил кофе и водку. Водку дяди Миши разливали под столиками в бумажные стаканчики. Закусывалось это обычно сладкими песочными полосками. Мне за терпение, немногословность и «тсс, маме ни слова» тоже полагалась такая полоска. Я сидел на бетонном подоконнике, жевал полоску и рассматривал картинки в свежеприобретённой книжке.
        Дяди Миши, дяди Славы и Папа за столиком обсуждали какие-то непонятные мне проблемы. Часто к ним присоединялся Дядя Серёжа Журналистдовлатов, и тогда мы все перемещались на малую Садовую улицу в кафе, где мне покупали сок и пирожное буше. Дядя Серёжа разливал под столом лимонад для взрослых — «портвейн», а дяди Славы с дядями Мишами подмигивали мне и обещали взять с собой на рыбалку, на охоту, в искпедицию и в кино смотреть про бонюеля. Потом они меня, конечно, никуда не брали.        Если я пытался им напомнить про обещания, Дяди Славы с Дядями Мишами начинали как-то нервничать и ссылаться на отчёты, диссертации, разводы с женой и прочие ничего не значащие для меня аргументы. Один Дядя Серёжа Журналистдовлатов ничего не обещал. Он вытаскивал из кармана зелёной куртки трёхцветную шариковую ручку и одноразовую биковскую зажигалку, протягивал всё это богатство мне и говорил: «На, Герой! Пиши и сжигай. Пиши и сжигай».
        Вечером, когда Мама с подозрением принюхивалась к весёлому и жизнерадостному Папе и говорила что-то типа «тёпленький ты мой», я открывал зелёную тетрадку в линеечку и аккуратно выводил подаренной ручкой: «МАИ МИМУАРЫ. Аднажды мы с илюхой пашли сматреть парат. парат долго не начинался…»