December 26th, 2005

красный

ПРОЩАНИЕ С НОВОГОДНЕЙ ЁЛКОЙ

                Впервые за много лет я неожиданно для себя купил настоящую ёлку. Раньше я всегда наряжал искусственную. Сперва это была полиэтиленовая советская конструкция чем-то напоминающая противотанковый надолб. Её купили родители где-то в конце семидесятых. Такими же пушистыми зелёными дорожками в гастрономе напротив была оформлена витрина с мороженой рыбой. Пучеглазые красные окуни казались мне особо прекрасными ёлочными игрушками и о новом годе напоминали даже середь жаркого августа.
        Елка крепилась огромной гайкой на деревянной крестовине при помощи велосипедного «семейного» ключа. Потом один за другим на штырь насаживались пластмассовые цилиндры, в которые нужно было умудриться воткнуть металлические основания еловых лап. Пушистость такой ёлки оказывалась весьма условной, потому для пущей убедительности проволокой  прикручивались настоящие еловые ветки, собранные вечером вокруг ёлочного базара.
Много позже у меня появилась мультяшная демоктратовская ёлочка из фольги, а совсем недавно заграничная  «действующая» модель рождественского древа. Она уже всем хороша, радует глаз разлапистостью, а обоняние запахом хвойного освежителя воздуха.
                И тут вдруг в квартире воцаряется это лесное чудище, занимая собой четверть гостиной, соря иголками и ежеминутно норовя пьяно навалиться всей своей аляповатой бижутерией на стеллаж с книгами. В блестящих боа дождя, в гирляндах она похожа на опустившуюся аристократку из первой волны эмиграции. К ней можно только «на Вы» и только после поклона. Она уже освоилась и требует подношений и служения. И ей глубоко наплевать на свои латаные зелёные одежды, на приобретённую годами излишеств сутулость, на безвкусицу и немодность  широкого кринолина. Она здесь по праву, а уж характер входит в цену.
                Смотрю на неё в утренних сумерках и пытаюсь найти в себе слабое эхо былого детского ликования. Получается не очень убедительно. Скорее, я её просто боюсь, заранее представляя, в какого астеничного лысого, коричневого монстра она превратится к Старому Новому Году. Говорят, надо добавлять в воду толчёный аспирин. Шаманство конечно, но попробую.
красный

поддержим дураЦкий флешмоб

1. Я никогда не раскрываю книгу на 180 градусов. Так меня научил папа, а он в книгах толк понимал. Так же он запрещал мне читать за едой и есть за чтением.
2. Не смотря на запрет папы, я всегда что-то жевал, когда читал "Три повести о Малыше и Карлсоне". Постоянные упоминание тефтелей и взбитых сливок возбуждали во мне зверский аппетит. Хотя книгу эту в детстве я читал с периодичностью раз в три месяца, на моей тогдашней фигуре это пагубно не отражалось.
3. Мой дом всегда напоминал библиотеку, напоминает и сейчас.
4. Читать я научился в два года. Первую книгу прочёл в два с половиной — это был бестселлер "Курочка Ряба". Сразу после прочтения я написал продолжение, в котором заклеймил позором Мышку. Продолжение вышло тиражом 1 экземпляр. (ныне утеряно)
5. Собрание сочинений Конан-Дойла  я проглотил в первом классе. Когла вышел фильм Масленникова, меня удивил доктор ВАТСОН, я привык к Уотсону.
6. "Архипелаг ГУЛАГ" по дурости и неопытности я читал в метро по дороге в школу. На ненормального пионера частенько косились.
7. На четвёртом курсе Университета до меня дошло, что Дядясерёжажурналистдовлатов и писатель Сергей Довлатов — это одно лицо.
8. Чтобы я лучше засыпал, папа на ночь читал мне Лорелею. Для двухлетнего парня — это экстремально. Не поступайте так со своими детьми!
9. Каждый выходной папа брал меня на книжный рынок: сначала "в садик" за магазином подписных изданий на Литейном, потом в Сосновку, позже в Ульянку за железную дорогу.
10. В очереди за подпиской на детскую "всемирку" папа стоял три дня и три ночи где-то в Купчино. Первым вышел том Пушкина, второй книгой оказался "Спартак". Пушкин был зелёный, а Спартак красный. Пушкин мне понравился, а Спартак как-то не очень. Впрочем, в Спартаке оказались дивные иллюстрации, которые я переводил на кальку.
11. У меня много любимых авторов и любимых книг. Если меня попросят назвать трёх самых любимых, я скорее всего впаду в ступор.
12. Моя жена знает, что со мной нельзя пройти  м и м о  книжного магазина!
13. Для меня книга — это не просто текст, а объект материального мира.
14. У меня несколько полок книг, подписанных моими друзьями и хорошими знакомыми.
15. "Улисс" Джойса я начинал читать восемь раз, но так ни разу не смог добраться дальше 148й страницы. Чем там всё закончилось-то?

...это можно продолжать бесконечно

UPD...
Чуть не забыл!!!
16. Я никому не даю "на почитать" книги из своей библиотеки. И не просите.