June 8th, 2008

красный

эльфовский садик

Смешанные какие-то чувства. Занесло меня вчера на это мероприятие на Стремянной.
Убедился, что прошлые друзья должны оставаться где-то в памяти.
Им там хорошо.
Их там любят, у них там своя история и свое законное место персонажей.
Разговоров все равно не получается, говорить не о чем: не то жалуешься, не то хвастаешься. И они так же.
Как ветераны на празднике девятого мая с табличками "второй украинский" и растерянным взглядом "авось встречу кого, авось узнаю".
Встретил.
Узнал.
Обнял.
Похлопал по плечу.
Девушки, за редким исключением (весьма приятным), превратились в жопастых теток.
Узнал.
Поцеловал в щеку.
Мужики, впрочем, даже располнев, фактурны и убедительны. Хотя прихиппованный прикид на сорокалетних дядьках смотрится оксюмороном. Не знаю, уж насколько я в пиджаке и с портфелем органичен в садике, но девушки, которые уж и не девушки, а давно бабушки, отплясывающие что-то такое рокенрольное - удручающее зрелище, неаппетитное и начисто лишающее тонуса.

Было время, я жил напротив. Жил в квартире своих друзей, в комнате, которую они мне сдали за участие в квартплате и епитимью по выносу мусора, помою посуды и выгулу в Летнем саду малолетнего мальчика. Прекрасное, надо сказать, время. В этой квартире с дубовым резным потолком, камином и фортепьяно Оффенбахер 1911 года я писал все свои лучшие стихи. Я писал их у укна, выходившего на кафе Эльф и садик. И было во мне во много раз больше жизни, нежели в садике с его портвейновой историей.

День. Туман. Небесный дворник
Окунает метлы в лужи.
Я сегодня как затворник
Сквозняком в душе простужен.
Я сегодня как шарманщик,
За гроши купивший скрипку.
Каждый звук ее обманщик.
Гаммы, гаммы... Зябко. Зыбко.
Мне сыграть необходимо.
Пусть я грешник, сластолюбец,
Но блуждаю пилигримом
В этом обмороке улиц.
В этом облаке холодном,
В этом колоколе бледном
Отражаюсь я свободным,
Но не нищим и не бедным.


Дом тот теперь перестроен под бизнес-центр, и от него несет дневным светом и запахом чужих денег.
Это нормально. Ностальгии не вызывает. Однако, садик всё же лучше, нежели очередная девелоперская срань, которая может свалиться на это место. И не потому, что в этом месте есть о чем вспомнить и о чем забыть. А просто негде будет посидеть мамашам с детьми, нынешним пьяницам с бутылками, девушкам с их мальчиками, и бабушкам с их дедушками. Остался маленький такой пяточок с несколькими деревьями, пыльной травой и скамейками. И этот пяточок - это Петербург (Ленинград, Питер. Кому как нравится), а девелоперская срань -это город без названия, жителей и совести. С совестью у нас и так большие проблемы.