July 1st, 2008

красный

Златая цепь на дубе том.

Златая цепь на дубе том. Нет. Не на дубе. Дуб – это былинное. Дуб – это сказки Пушкина. Дуб – это заготовка для мебели. Это паркетный пол в кабинете и панели по стенам. В конце концов, это жёлуди. Из них в детском саду делают человечков, оленей и лошадей. Немного пластилина, немного клея, высунутый от старания язык.

- Мама, смотри!

Мама смотрит. Мама умиляется. Всё как у людей. Нормальный ребёнок. Среднестатистический.

А здесь платан. Огромный. Самодостаточный. Загорелый. Упругая плоть. Гладкая кора. Особая стать. За неделю не обойдёшь. За месяц не залезешь. Хрен там, - вообще не залезешь. Это он скорее взгромоздится сверху. На раз. Ибо он главный директор. У него вес, масса, рост и голос. От ласкового «присаживайтесь» до «вы совсем охуели!» И от первого до второго - время облизать губы и сглотнуть.

Я знаю, что без него прекрасно проживу. Он мне не нужен. Его подпись на договоре нужна, а он не нужен. Только мешает. Он не знает, нужен ли я ему и не уверен, проживёт ли без меня. Вначале вроде бы знал. Особенно тогда, когда у них с Андрюхой была любовь. Но потом перестал знать. Он бы и рад без меня, но не совсем в курсе того, чем я занимаюсь. Возможно, что я занимаюсь чем-то таким, что очень важно. Не исключено, что если я этим перестану заниматься, всё рухнет, утонет в зыбучих песках и упадёт вместе с акциями.

Он смотрит на мои служебные записки и видит в них  лабиринт вселенского знания. По крайней мере, в тех двух абзацах, что он успевает прочитать, пока не наталкивается на выражение «детерминанты поиска у потребителя». Он икает, матерится и сразу натыкается на «аффинити кард», затем на «некомпенсационную оценку варианта» и дальше уже на совсем шефнеровский  «континиум процесса решения». Дальше читать у него не хватает терпения. Он опускает глаза на последнее предложение, где указан бюджет. Вздыхает. Делит его привычно пополам на калькуляторе и подписывает.

Он мог бы позвать меня и спросить, что ему непонятно. Он мог бы позвать Андрюху, которого он больше не любит, и спросить его. Он мог бы смять бумажку в аккуратный шарик и засунуть её в жопу Шуркафана с пожеланием никогда её оттуда не доставать. Но он же главный директор. У него статус. У него харизма. И у него сомнения. Он сомневается, что, засунув Шуркафану бумажный шарик в зад, он поступит правильно. Collapse )

красный

(no subject)

закончилась моя туалетная вода.  думаю, дай зайду на угол, куплю себе что-нибудь. 20 минут ходил ничего не выбрал. фигня какая-то. может быть нюх потерял?